Инвестиции Китая в экономики стран-участниц ЕАЭС?

19 февраля 2015 Газета «Известия»

Евгений ВИНОКУРОВ 

Директор Центра интеграционных исследований ЕАБР, д. э. н.

Согласно данным доклада Центра интеграционных исследований Евразийского банка развития (ЦИИ ЕАБР) «Мониторинг прямых инвестиций России, Беларуси, Казахстана и Украины в странах Евразии — 2014», накопленные прямые инвестиции Китая в России, Казахстане и Беларуси увеличились в 2009−2013 гг. с 11 до 24,7 млрд долларов США. Из них 22,6 млрд (91,5%) приходится на Казахстан. Данным мониторингом оцениваются только публичная, подтвержденная информация, и соответственно не оцениваются прямые инвестиции в непубличные компании.

Китай, несомненно, демонстрирует самую впечатляющую динамику ПИИ в странах-учредителях ЕАЭС, что в целом отражает процессы стремительной экспансии китайских ТНК в последние годы.

Если шесть лет назад Китай был сопоставим с Индией на постсоветском пространстве, то теперь он ее значительно превосходит, хотя обеспечивается такое соотношение исключительно благодаря масштабному присутствию китайских ТНК в Казахстане.

Следует отметить, что китайские ПИИ в Казахстане в нефте- и газодобычу составляют 70% от всех ПИИ в эту страну, в транспортировку углеводородов − 27,3%, в нефтепереработку и сети АЗС − 1,4%. Итого, китайские ПИИ в добычу углеводородов, их транспортировку, а также переработку и розничную торговлю нефтепродуктами составляют около 99% от всех ПИИ в Казахстане, в том что касается инвестиционных проектов с открытой информацией по динамике инвестиций. Китайские ПИИ в Казахстане являются важным элементом экономической экспансии Китая в Центральной Азии, включая практическую реализацию идеи экономического пояса «Нового Шелкового пути». В настоящее время, однако, как видно из данных по накопленным ПИИ, основные инвестиционные проекты китайских ТНК связаны в Казахстане и регионе ЦА с топливным комплексом, прежде всего, добычей нефти и природного газа и их транспортировкой, а не с развитием инфраструктуры и промышленного производства, о чем свидетельствуют данные о крупнейших инвестиционных проектах КНР в регионе.

В России на данные 4 сегмента ПИИ приходится, на начало 2014 года, 72% всех накопленных китайских прямых инвестиций в российскую экономику. Таким образом, диверсификация есть, но тоже весьма ограниченна. В России и Беларуси, где в предшествующие годы превалировало сотрудничество с Китаем на основе кредитования, и абсолютный размер накопленных китайских ПИИ значительно уступает Казахстану, отраслевая структура китайских ПИИ более разнообразна и включает, наряду с масштабными вложениями в топливный комплекс, например, ПИИ в стекольное производство, автомобилестроение и финансовый сектор в России, и в производство электротехники, выпуск коробок передач для автомобилей и в гостиничный бизнес в Беларуси.

Поэтому, если сравнивать накопленные китайские ПИИ в российской, казахстанской и белорусской экономике, мы видим, что речь идет не столько о том, какие меры по привлечению инвесторов работают в Казахстане, в сравнении с Россией и Беларусью, а какие нет, сколько о том, что в период до начала 2014 года Китай размещал свои прямые инвестиции практически исключительно в сектор добычи и транспортировки углеводородов. В России уже с 1990-х годов образовались крупные ВИНКи, которым гораздо более комфортно было работать с КНР на основе торговых договоров и торговых кредитов. Сейчас ситуация изменилась − есть «зеленый свет» на китайские прямые инвестиции, включая нефтянку и горнодобывающий сектор, и есть реальная потребность в длинном финансировании из КНР.

По итогам 2014 года, в том числе подстегнутые «войной санкций» России со странами Запада, были активизированы усилия России и Китая по наращиванию взаимных инвестиционных связей. При этом Китай не меньше России заинтересован в закреплении данной тенденции (и это подкрепляется фактами − за первое полугодие 2014 года китайский бизнес вложил в России почти $0.5 млрд, то есть сумму равную 25% от накопленных в РФ ПИИ из КНР на начало 2014 г.). Дело в том, что так называемая зона экономического развития «Нового Шелкового пути», которая концентрируется на Казахстане и других странах Центральной Азии, но может захватить и Россию, занимает все более приоритетное место в китайской внешнеэкономической политике.

В ходе переговоров В. В. Путина и Си Цзиньпина в Шанхае в мае 2014 года объявлено о создании двусторонней комиссии по инвестиционному сотрудничеству на уровне вице-премьеров (первое заседание состоялось в сентябре в Пекине, и к нему было подготовлено более 30 проектов), а также группы высокого уровня по контролю за стратегическими проектами экономического сотрудничества и профильных рабочих групп в сфере энергетики. В том числе в ходе визита президента РФ в КНР, подписано соглашение о продолжении работы по созданию широкофюзеляжного пассажирского самолета между COMAC (КНР) и ОАК (РФ).

В результате, в 2014 году стремительно росло количество меморандумов между российскими и китайскими компаниями о сотрудничестве, которые в течение нескольких лет могут выразиться в существенных ПИИ в совместные предприятия, хотя бывает, что в случае подписания меморандумов намерения остаются на бумаге. Необходимо ожидать масштабных ПИИ Китая в России, прямо или косвенно связанных с реализацией подписанного газового контракта.

Также следует отметить ряд проведенных сделок китайских прямых инвестиций, по которым точные данные еще не опубликованы, но приводятся оценки:

• покупка Китайской инвестиционной корпорацией 12,5% акций «Уралкалия» (на момент приобретения пакет оценивался в 2 млрд долл., в соответствии с курсом акций на LSE на начало января 2015 − менее 1 млрд);

• вложение Китайской международной инженерно-строительной компанией цветной металлургии (NFC) в совместный проект с корпорацией «Металлы Восточной Сибири» в Республике Бурятия (соглашение о разработке подписано в марте 2013, оценивается в 750 млн долл.);

• инвестиции Государственной электросетевой корпорации Китая в совместные проекты с российской ГК «Синтез» (оценивается в 1,1 млрд долл.);

• приобретение Китайской инвестиционной корпорацией 5,4% акций Московской биржи (оценивается в 100 млн долл.);

• приобретение Строительным банком Китая 2% акций банка ВТБ (оценивается в 100 млн долл.).

Названные сделки могли бы расширить возможную оценку размера накопленных китайских ПИИ в РФ по итогам 2014 года на $4 млрд, но информация по ним еще потребует уточнения. Так, сделка NFC и «Металлов Восточной Сибири» явно еще далека от насыщения согласно заявленным объемам инвестиций, ведь проектирование и строительство ГОКа − дело нескольких лет.

Горнодобывающий сектор − один из наиболее перспективных для входа китайских инвестиций в РФ.

Российские ПИИ в Китай пока очень малы. Круг секторальных интересов, однако, широк: производство огнеупоров, нефтепереработка, авиационный транспорт, банковское дело, производство минеральных удобрений, производство изделий из пластмасс, включая полимерные трубы, производство цветных металлов, а свое присутствие в китайской экономике уже обозначили такие российские ТНК как Роснефть, ВТБ, РУСАЛ, ЕвроХим и некоторые другие.

Что можно ожидать в дальнейшем от российских инвестиций в Китае? Определенные перспективы есть у проектов нефтепереработки, атомно-энергетического сектора, авиастроения (проект совместного создания широкофюзеляжного самолета) и космоса (спутниковая навигация), в транспорте электроэнергии.

Динамика накопленных ПИИ ряда стран Евразии в странах-учредителях ЕАЭС в 2008−2013 гг., $млн

Газета "Известия"

Вернуться к списку