Председатель правления Евразийского банка развития Игорь Финогенов: Решение Украины о присоединении должно быть осознанным

21 сентября 2012

Читатели «2000» неоднократно слышали о финансовом «монстре», с помощью которого на постсоветском пространстве даже в разгар кризиса не прекращалось строительство масштабных промышленных и инфраструктурных объектов.

На фото - один из цехов Тихвинского вагоностроительного завода в Ленинградской области, открытого нынешней зимой, который эксперты называют крупнейшим машиностроительным заводом Европы, построенным буквально за несколько лет на пустом месте. Строительство этого завода, как и еще нескольких десятков крупных объектов, не состоялось бы без участия Евразийского банка развития.

Сегодня «2000» знакомят своих читателей с этим финансовым учреждением и его руководителем Игорем Финогеновым.

Евразийский банк развития (ЕАБР) стал первым межгосударственным финансовым учреждением на постсоветском пространстве, созданным для содействия устойчивому экономическому росту его стран-участниц за счет активизации инвестиционной деятельности и интеграционных процессов между ними. А после того как экономики стран бывшего СССР остались наедине с мировым финансовым кризисом, правительства шести стран — Армении, Белоруссии, Казахстана, Кыргызстана, России и Таджикистана наделили ЕАБР полномочиями управляющего антикризисного фонда Евразийского Экономического Сообщества.

Украина пока не является участником банка, но переговоры об этом уже ведутся. Председатель правления ЕАБР Игорь Финогенов рассказал «2000» о принципах деятельности, которые исповедует это учреждение, кредитном портфеле, механизмах поддержки региональных экономик и своем понимании устойчивого развития.

— Игорь Валентинович, после того как жители Украины и других стран постсоветского пространства испытали на себе обвал гривни 2008 г., кризис в банковской системе и другие превратности экономических реалий, идея устойчивого развития экономики стала занимать все большее место в умах жителей наших стран. Но что интересно: исследователи термина «устойчивое развитие» не раз отмечали, что русский перевод с английского sustainable development («поддерживаемое развитие») не в полной мере отражает идею оригинала. Иначе говоря, для русскоязычной аудитории на первый план выходит постоянный экономический рост, а не возможность удовлетворять насущные потребности человечества без ущерба для будущих поколений.

Поэтому было бы интересно услышать от вас, какой смысл лично вы вкладываете в этот термин? И, конечно же, что стало побудительным мотивом для создания банка и какие цели преследует ЕАБР в своей деятельности?

— Вы постарались обозначить некие крайние оценки этого процесса и понимание термина «устойчивое развитие», и они оба могут быть включены. Конечно же, устойчивое развитие подразумевает экономическое развитие и повышение благосостояния населения той или иной страны, удовлетворение насущных потребностей человека.

Но потребности человека не ограничиваются ширпотребом, а определяются еще и качеством жизни, в которое входят и доступность товаров первой необходимости, и товаров более широкого спектра сегодняшнего потребления, и другие элементы, характеризующие качество жизни. Это и экология, и развитие человеческого капитала, и возможность для каждого раскрыться и самореализоваться.

Если удается построить гармоничную систему развития, при которой все показатели качества жизни повышались бы, тогда это развитие и будет устойчивым.

— А что стало побудительным мотивом для создания первого постсоветского банка развития?

— Идея создания банка развития, что называется, витала в воздухе и так или иначе воплощалась в конкретные инициативы. Еще на заре создания СНГ рассматривались разные вопросы, в том числе валютно-финансового взаимодействия между странами. Тогда, кстати, был создан Межгосбанк, в функции которого входила организация взаимных расчетов между странами СНГ, многие из которых тогда еще не имели собственной валюты.

Но жизнь показала, что объективный экономический комплекс, который сложился на территории бывшего СССР, требует координации, кооперации для своего функционирования и развития, а также институтов для достижения этих целей. В том числе для развития экономик стран евразийского пространства.

В 2004 г. впервые прозвучала идея о том, что надо создать банк развития, который был бы направлен не столько на развитие расчетов между странами (поскольку к этому моменту коммерческие банки решили эту проблему и все страны вошли в мировую систему расчетов), сколько на реализацию крупных проектов. То есть банка развития с инвестиционным направлением.

На встрече в Ялте лидеров стран — членов СНГ президент Казахстана Нурсултан Назарбаев впервые озвучил эту идею. Идея была подхвачена президентом России Владимиром Путиным. И началась работа по определению конкретных параметров: что это будет за банк, на каких принципах он будет действовать, как будет формироваться его уставный капитал и т. д.

К 2006 г. были подготовлены соответствующие документы. Поскольку наиболее готовыми к работе с этим банком оказались две страны — Россия и Казахстан, для начала было принято решение создать «банк для двоих», чтобы остальные страны, по желанию и по мере готовности, подтянулись и стали бы его участниками позже. Это позволило нам быстро начать работу.

А надежды на то, что идеи, заложенные в создание этого банка, привлекательны и жизнеспособны, подтвердились уже в 2009 г., когда полноправными участниками банка стали Армения и Таджикистан, в 2010-м — Беларусь, а в 2011 году — Кыргызстан.

На сегодняшний день у нас уже шесть стран-участниц, и мы, работая во всех этих странах, видим большой интерес к участию в банке — как со стороны стран СНГ, так и со стороны других государств. Т. е. идея доказала свое право на жизнь.

— По определению банк развития не должен ставить во главу угла достижение максимальной прибыли. И в мире существуют такие примеры. Тот же «исламский банкинг» отвергает ссудный процент. Но мы все же прекрасно понимаем, что банкиры должны зарабатывать деньги, чтобы содержать штат сотрудников, проводить дорогостоящие инвестиционные исследования, получать международные рейтинги. Как в ЕАБР совмещают филантропический подход к кредитованию и получение прибыли, необходимой для нормальной работы учреждения?

— Если говорить о филантропии как о человеколюбии, то она нам свойственна безотносительно того, извлекаем мы от этого какой-то доход или нет.

А если серьезно, то наши страны-участницы не ставят перед нами задачу максимизации прибыли, но мы, безусловно, должны сами себя обеспечивать и не просить дополнительных средств из бюджетов стран-участниц. То есть прибыли нам хватает, чтобы покрыть наши расходы на операционную деятельность, которые мы в любом случае максимально оптимизируем. Это проявляется во всем, в том числе и в численности персонала. Мало где найдется банк, в котором при текущем инвестиционном портфеле более чем в 3 млрд. долл. США работает 280 сотрудников. Это соотношение показывает, насколько рачительно мы относимся к деньгам заемщиков, с которыми работаем.

Но наше человеколюбие проявляется не только в максимально низком проценте, под который мы выдаем кредиты, но и в том, какие мы берем проекты для финансирования. Они должны удовлетворять определенным критериям.

— Это критерии интеграционности?

— Мы привыкли эти критерии ранжировать в соответствии с миссией ЕАБР. Поэтому первый критерий — интеграционности. В первую очередь мы рассматриваем те проекты, которые несут в себе интеграционную составляющую, которую можно посчитать без особого труда. Это проекты и предприятия, которые выпускают продукцию и услуги, потребляемые не только в стране-производителе, но и в других странах-участницах банка. То есть речь идет об интеграционной цепочке, выстраиваемой на всем евразийском пространстве.

Второй измеритель интеграционности — взаимные инвестиции из одной экономики в другую. Например, из Казахстана в Белоруссию, из России в Армению. Все это тоже можно посчитать.

Наши проекты должны иметь и явно выраженный социально-экономический эффект. В этом смысле человеколюбие у нас проявляется максимально. Проекты должны иметь высокую налоговую отдачу, а продукция и услуги на выходе — максимально глубокий передел и высокую добавочную стоимость. С тем чтобы эта стоимость распределялась по разным каналам, в том числе бюджетным, и в тех экономиках, где ведется этот проект.

Когда мы реализуем тот или иной проект, мы координируем свою деятельность с правительствами стран-участниц. И берем те проекты, которые будут приоритетными для развития их территорий.

Например, когда на депрессивной территории реализуется проект сооружения вагоностроительного завода, который создает две тысячи рабочих мест, зарплату, налоги и пополнение местных бюджетов, строительство необходимой социальной инфраструктуры, — это жизнь в конце концов. Вместо развала и деградации жители таких территорий получают стабильную работу, хорошее самочувствие и желание двигаться вперед, чувствуют перспективу в жизни.

Что отличает нас в этой ситуации от тех же коммерческих банков в лучшую сторону — это долгосрочные кредиты. Мы можем предоставлять кредиты на 10—15 лет, что позволяет реализовывать долгосрочные инвестиционные программы, в частности связанные с техническим перевооружением, с выпуском новой продукции и расширением производства, что очень важно в базовых отраслях.

Если говорить об Украине, то, понятно, что таким отраслям, как металлургия и машиностроение, требуются длинные деньги, чтобы осуществлять инвестиционные программы по техническому перевооружению и соответственно повышать конкурентоспособность отраслей и отдельных предприятий.

— Занимается ли банк меценатской деятельностью, помогая осуществить некоммерческие проекты?

— Мы сформированы правительствами стран за счет бюджетных средств, и не предполагается, что мы можем использовать их для меценатства. Это не наша функция. Но то, что мы делаем — это оказание финансовой поддержки при проведении предынвестиционных исследований на межгосударственнном, страновом и отраслевом уровнях. У нас есть много примеров таких исследований, которые делаются на грантовой основе. Но эта деятельность прописана в уставе банка и должна соответствовать нашей миссии, представлениям наших акционеров, на что должны быть направлены эти исследования и куда мы должны тратить деньги.

— Охарактеризуйте, пожалуйста, нынешний кредитный портфель банка.

— На конец первого полугодия текущего года в кредитном портфеле банка было шесть десятков проектов на общую сумму свыше $3,9 млрд. Проекты у нас разные, большей частью связаны с инфраструктурой в широком смысле этого слова. Где-то четверть проектов, по объему вложений, — энергетика, еще четверть — транспорт, химия — около 10%, металлургия — около 5% и агропромышленный комплекс — около 7%.

Проекты реализуются во всех странах-участницах. Но самые крупные, которыми мы гордимся, — это Тихвинский вагоностроительный завод (Ленинградская обл., Россия), строительство нового энергоблока на Экибастузской ГРЭС-2 (Казахстан), который поможет решить проблему дефицита электроэнергии как в Южной Сибири, так и в Северном Казахстане. Строительство межрегиональной ЛЭП «Батысский транзит», которая позволяет осуществлять транзит электроэнергии с севера Казахстана в Актюбинскую область. Из-за обилия полезных ископаемых ее называют кладовой Казахстана.

Это и крупнейший в СНГ завод глубокой переработки древесины в Томске. Он выпускает МДФ-плиты — основной материал для мебельной промышленности, что позволяет существенно снизить зависимость России от импорта этой продукции.

Крайне интересный проект — относительно небольшое предприятие в Таджикистане «Олим-текстайл». Стоимость строительства этой фабрики — немногим более 20 млн. долл. — по нашим меркам, невелика. Но для Таджикистана — это самый крупный инвестиционный проект на сегодняшний день. Предприятие позволяет выпускать высококачественную пряжу, потребителем которой являются в том числе и европейские компании. Разница в цене между хлопком-сырцом и нитью составляет разы, и вся эта добавленная стоимость остается в Таджикистане.

Есть у нас еще один проект в Казахстане, связанный с совместным производством локомотивов нового типа, в котором участвует французский Alstom, а также российские и казахстанские компании.

Это и построенный в Казахстане, запущенный и успешно работающий хромитовый рудник «Восход», который является примером и с точки зрения горного дела, и с точки зрения экологии.

Мы активно работаем и в Беларуси. Это проект по строительству Полоцкой ГЭС на Западной Двине и еще одного вагоностроительного завода — Осиповичского. Это и финансирование поставок БелАЗов в Россию и Казахстан. Сегодня мы рассматриваем и ряд других проектов, поскольку экономика Беларуси вполне способна воспринять серьезные инвестиции и выпускать конкурентоспособную продукцию на благо всех стран-участниц банка.

— Вы упомянули о новом энергоблоке Экибастузской ГРЭС, который позволяет решить проблему дефицита электроэнергии одновременно в Казахстане и в России. В ЕС для создания совместных экономических структур и активизации приграничной торговли используется практика создания еврорегионов. Связана ли деятельность ЕАБР с созданием подобных экстерриториальных единиц, но уже на евразийском пространстве?

— Мы не рассуждаем в таких категориях. Никаких экстерриториальных единиц мы не задаем. Но при реализации тех или иных проектов, конечно же, ориентируемся на уже сложившиеся кооперационные связи. Таможенный союз в этом смысле значительно помогает налаживать такие связи, поскольку кооперация, особенно в создании продукции высокого передела, в частности в машиностроении, требует многократного пересечения комплектующих через границы. Снятие границ позволило значительно упростить эти процессы. Т. е. Таможенный союз где-то восстановил, где-то помог создать новые связи.

— Под какой процент кредитуются крупные инфраструктурные проекты?

— В наших отношениях с клиентами все же существует некая коммерческая договоренность, которая предполагает, что мы не будем обозначать процентные ставки, поскольку это коммерческая тайна. Но зная банковский рынок, могу сказать, что ни один банк Украины не предоставляет таких кредитов ни по ставке, ни по срокам кредитования. У нас ставки вовсе не двузначные.

Еще раз повторю: наша задача не максимизировать прибыль инициаторов проекта, даже если это госпредприятия стран-участниц, или максимально обогатить страны-учредительницы банка. Просто есть виды бизнеса, особенно связанные с длительным циклом инвестирования — тяжелые отрасли промышленности либо наукоемкие отрасли, — где срок кредита и его стоимость являются критичными. И наша роль заключается не в том, чтобы конкурировать с коммерческими банками, сбивая ставки. Хотя иногда складывается впечатление, что и это необходимо сделать, чтобы расшевелить рынок. Главное — предоставить возможность реализовать те проекты, которые при существующем состоянии банковской сферы той или иной страны не могут быть реализованы.

— Готов ли банк войти в акционерный капитал кредитуемого предприятия и на каких условиях?

— Установившейся практики вхождения в капитал кредитуемого предприятия у нас нет. Но мы рассматриваем такую возможность, если это позволит привлечь для развития этого предприятия еще одного стратегического партнера. Если мы посчитаем необходимым участвовать в процедурах корпоративного управления, чтобы наблюдать, как развивается заявленный проект.

Кроме того, мы участвуем в фондах прямых инвестиций, и этот механизм для нас сейчас является основным по генерации инвестиций. Я имею в виду, в частности, Macquarie Renaissance Infrastructure Fund — крупный инфраструктурный фонд, направленный на развитие серьезных инфраструктурных проектов.

В будущем мы не зарекаемся от практики вхождения в уставный капитал наших дебиторов, но пока основным инструментом является кредитование.

— Покупает ли банк еврооблигации, эмитированные государствами, в частности Украиной?

— С точки зрения доходности евробонды эффективны, но у нас нет практики поддерживать государственные финансы посредством покупки облигаций. Если специалисты посмотрят на наш баланс (а он опубликован, проаудирован и является публичным), то увидят, что в нашем балансе есть ликвидная часть. Т. е. мы находимся на денежном рынке. Но подчеркну — это только способ поддержания нашей ликвидности. Не более того. При этом мы покупаем высокорейтинговые бумаги и облигации. В акции мы не вкладываемся. Это не наш бизнес.

— Расскажите, пожалуйста, еще об одной стороне деятельности банка — управлении антикризисным фондом ЕвраЗЭС?

— В условиях противостояния мировому финансовому кризису одной из важнейших инициатив государств — участников ЕврАзЭС стало решение учредить антикризисный фонд в размере $8,513 млрд. Наш банк наделен функциями управляющего этого фонда, что является очевидным проявлением доверия к нашему банку. Фонд имеет два основных инструмента — финансовые кредиты на поддержку бюджета, платёжного баланса и курса национальной валюты, доступные исключительно правительствам стран-участниц фонда, и инвестиционные кредиты, финансирующие межгосударственные проекты. Последние предоставляются как государствам, так и компаниям, их осуществляющим, под госгарантии и/или высоколиквидные активы.

Все кредиты антикризисного фонда предоставляются в пределах ежегодных лимитов доступа, пропорциональных валовому национальному доходу стран-участниц в расчете на душу населения.

Кредитование из этого фонда очень дешевое, и по стоимости приближается к кредитам Всемирного банка. Из средств фонда уже прокредитованы Таджикистан и Беларусь, рассматриваем еще несколько заявок на получение кредитов. В частности, на обсуждении — проект по развитию малой энергетики в Армении. Речь идет о строительстве небольших ГЭС на горных реках и развитии мелиоративных систем, позволяющих повысить эффективность сельскохозяйственных предприятий.

— Насколько я понимаю, именно антикризисный фонд сыграл ключевую роль в стабилизации экономической ситуации в Беларуси?

— Действительно, перед Беларусью стоит серьезная задача по оздоровлению экономической и финансовой ситуации. А антикризисный фонд как раз и призван оказывать содействие государствам в решении подобных непростых задач. Для того чтобы получить этот кредит, была разработана антикризисная программа сдерживания бюджетных расходов и сокращения бюджетного дефицита, стабилизации национальной валюты на реальных рыночных уровнях без искусственной поддержки. Все эти мероприятия, выполненные с участием фонда, позволяют Беларуси выходить на стабильный результат и брать ситуацию под контроль.

Общий размер кредита определен в $3 млрд. Но он выдается отдельными траншами, перед каждым из которых проводятся переговоры специалистов нашей миссии с правительством и Национальным банком Беларуси на предмет выполнения стабилизационной программы. Проводится мониторинг, готовятся серьезные аналитические заключения — и только потом даются рекомендации Совету фонда о выдаче очередного транша. Кстати, сейчас мы наблюдаем значительный прогресс в процессе оздоровления экономической ситуации в Беларуси.

— Как правило, создание международных финансовых организаций, которые берут на себя миссию финансовой и технической помощи отстающим странам, приходится на очень сложные периоды истории. Я бы даже сказал, моменты потрясения и прозрения. Как вы оцениваете сегодняшнюю экономическую ситуацию на постсоветском пространстве?

— Может быть, это покажется странным, но если брать в целом, то страны СНГ развиваются достаточно динамично. В текущем году экономика СНГ сохраняет темпы развития: рост в I кв. составил 4,65%. Для сравнения, в странах ЕС в это время был рост 0,1%.

Надо признать, что здесь есть некая гримаса статистики, состоящая в том, что вклад в эту цифру (4,65%) во многом объясняется ускорением крупнейшей в СНГ российской экономики от 4,1% до 4,9% роста ВВП.

Поскольку цены на углеводородное сырье остаются достаточно высокими, для стран-экспортеров углеводородов это было серьезным поддерживающим фактором. Но косвенным образом это положительно сказалось и на странах-экспортерах трудовых ресурсов. Имеются в виду Таджикистан, Кыргызстан, Молдова и Армения.

ВВП этих стран во многом поддерживается за счет денежных переводов граждан своим семьям, и таким образом поддерживается потребление в локальной экономике.

Тогда как в региональных экономиках стран-экспортеров промышленных товаров, а к ним относятся и Украина, и Белоруссия, и Узбекистан, наблюдалось серьезное замедление. В Киргизии же, по разным причинам, резкий экономический спад.

Одновременно с этим в странах СНГ налицо определенное оживление в сфере торговли и услуг. А в последнее время — и рост в банковском секторе и строительстве. Все это свидетельствует об увеличении потребительской активности населения. Что радует и является серьезным признаком оживления экономики.

— Сотрудничает ли ЕАБР с уже устоявшимися финансовыми институтами, такими как Всемирный банк, Исламский банк развития или Азиатский банк развития, и в чем заключается такое сотрудничество?

— Как члены семьи региональных и мировых институтов развития, мы обречены на сотрудничество. Чтобы было понятнее: наша модель имеет много общих черт с моделью Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР). Мы тоже региональный банк, только сфокусированный на другом регионе и имеющий отличную от ЕБРР миссию. Тем не менее многие механизмы работы, банковские продукты и подходы совпадают. Но мы взаимодействуем не только с ЕБРР, но и внимательно изучаем опыт таких грандов, как Всемирный банк (ВБ).

В прошлом году мы подписали с ВБ план совместных действий на 2011—2013 гг., предусматривающий координацию усилий в наблюдении за экономической ситуацией в странах ЕврАзЭС, совместную подготовку и реализацию проектов в инфраструктуре, энергетике и развитии государственных институтов, оказание поддержки региональному сотрудничеству в сфере торговли, инвестиций и миграции трудовых ресурсов. А также укрепление внутреннего потенциала антикризисного фонда по таким вопросам, как макроэкономический мониторинг, моделирование и анализ долговой устойчивости стран, управление государственными финансами. Эти специфические вопросы являются предметом интереса как антикризисного фонда нашего банка, так и Всемирного банка, активно работающего на постсоветском пространстве.

У нас сложились хорошие отношения с Азиатским банком развития. С ним мы ведем переговоры о реализации совместных проектов в Евразии, в основном в центральноазиатской части. Изучаем опыт, чтобы максимально грамотно применить его в нашей деятельности и решать стоящие перед нами задачи более эффективно.

— Основные вклады в уставный капитал ЕАБР принадлежат России и Казахстану. Тогда как вклады некоторых государств без преувеличения можно назвать чисто символическими. Существует ли в ЕАБР деление стран по ранжиру? Если да, какими правами обладают государства-участники?

— Все государства-участники нашего банка обладают равными правами. Голосование в Совете банка происходит пропорционально вкладу. Когда такие страны, как Таджикистан и Армения, имели планы вступления в банк, мы отлично понимали, что бюджетная ситуация в этих странах не позволяла им делать большой взнос. Но тем не менее, вступая в банк, они приобретали все те права, что и другие акционеры. Это и доступ к информации, и возможность обсуждения, и внесение предложений по возможным направлениям сотрудничества.

В этом смысле Совет банка является очень хорошей площадкой для обсуждения проблем, которые стоят перед всеми странами и которые их объединяют. Конечно, страны разнятся с точки зрения развития экономики и отраслевых особенностей. Но доля в уставном капитале банка не влияет на размер инвестиций, которые мы можем реализовать в той или иной стране. Один из примеров — Белоруссия, доля которой в банке составляет около 1%, а в инвестиционном портфеле — 13%.

— Насколько вообще сложна процедура присоединения к банку и как много она занимает времени?

— Процедура определена уставом и прописана. Заключается она в том, что правительство страны, которая хочет стать акционером банка, направляет соответствующее обращение в Совет банка. Совет банка рассматривает это обращение и принимает решение, допустим, положительное. Далее страна присоединяется к соглашению об учреждении банка и его уставу и в установленном порядке оплачивает приобретаемые акции банка. Также подписывается соглашение о деятельности банка на территории страны.

Все эти документы являются международными, поэтому проходят внутригосударственные процедуры согласования в странах-кандидатах. Обычно это сводится к ратификации этих соглашений в парламентах, что превращает их в международные договоры. С этого момента страна-кандидат становится полноправной участницей банка.

По срокам это во многом зависит от внутригосударственных процедур. Но эту фазу можно пройти и за 4 месяца, и за полгода. Хотя, конечно же, здесь есть и техническая работа, не только бюрократическая, но и информационная.

В этом смысле, наверное, показательна наша работа с Украиной, где мы с правительством обсуждали, в каких направлениях мы бы хотели действовать. Наши сотрудники делали это на экспертном уровне, а я лично встречался с премьер-министром Николаем Азаровым.

Мы обсуждали разные направления сотрудничества, которые, честно говоря, лежат на поверхности, потому что экономические связи Украины и России настолько выпуклые и объемные, что особо напрягаться не нужно. Это, конечно же, взаимодействие в таких отраслях, как самолетостроение, космос, энергетика, в том числе атомная, сельское хозяйство, в том числе строительство логистических центров по переработке сельхозпродукции и ее хранению для дальнейшего экспорта в Россию и другие страны.

Период осознания перспектив, которые дает участие в банке, безусловно, присутствует. А любое решение должно быть осознанным. Поэтому с разными странами мы находимся на разных стадиях взаимного узнавания. Могу сказать, что в разное время интерес к участию в банке проявляли такие страны, как Монголия, Вьетнам и Словакия.

Поэтому если Украина примет решение о присоединении к банку, то остальные акционеры будут рады принять новую участницу, я уж не говорю об исторически сложившихся связях, но и ради объективных реалий экономического взаимодействия между нашими странами.

Справка «2000»

Евразийский банк развития (ЕАБР) — международная финансовая организация, призванная содействовать устойчивому экономическому росту государств-участников, расширению торгово-экономических связей между ними и развитию интеграционных процессов на евразийском пространстве.


Банк учрежден на основании межгосударственного соглашения, подписанного 12 января 2006 г. представителями Российской Федерации и Республики Казахстан по инициативе президентов двух стран.

В 2009 г. полноправными участниками банка стали Республика Армения и Республика Таджикистан, в 2010-м — Республика Беларусь, а в 2011-м — Кыргызская Республика.


Уставный капитал ЕАБР превышает $1,5 млрд. Он сформирован за счет взносов государств-участников в размере: Россия — $1 млрд., Казахстан — $500 млн., Беларусь — $15 млн., Таджикистан — $500 тыс., Армения — $100 тыс., Кыргызстан — $100 тыс.

В настоящее время банк финансирует в государствах-участниках инвестиционные проекты на общую сумму свыше $3 млрд. Банк осуществляет инвестиции в крупные эффективные средне- и долгосрочные проекты. Минимальный размер проектов, принимаемых к рассмотрению, составляет, как правило, $30 млн. с максимальным сроком окупаемости не более 15 лет.


Кроме того, ЕАБР является управляющим банком средствами антикризисного фонда ЕврАзЭС, который в настоящее время составляет $8,513 млрд. За это время Совет антикризисного фонда одобрил выделение финансовых кредитов Таджикистану на $70 млн. и Беларуси — на $3 млрд.


Международными агентствами Fitch Ratings, Moody’s и Standard&Poor’s ЕАБР присвоены кредитные рейтинги на уровне суверенных рейтингов государств-учредителей ЕАБР и выше. Это обеспечивает ему комфортный доступ к международным и национальным финансовым рынкам.


Штаб-квартира ЕАБР расположена в Алматы. Кроме того, банк имеет филиал в Санкт-Петербурге, представительства в Москве, Астане, Душанбе, Ереване и Минске.

Ярослав ДМИТРЕНКО

Вернуться к списку