Проблемы ЕАЭС и «зелёные» перспективы Кыргызстана

04 июня 2020 Polpred.com

Итоги последнего онлайн саммита ЕАЭС вызвали достаточно широкий резонанс в Сети среди сообщества аналитиков, некоторые из них на основании критических замечаний некоторых глав государств в адрес чиновников исполнительных органов ЕАЭС начали уже давать оценки или строить прогнозы о потенциальном распаде или дезинтеграции этого объединения. Причем, делать это начали уже на основании экономических расчетов и скептических замечаний, и трендов, которые были отражены в выступлениях глав государств ЕАЭС.

В предыдущей статье «Мы много говорим, но заметных результатов нет, - С. Жээнбеков (о чем говорили президенты на последнем саммите ЕАЭС)» автор уже рассматривал эти вопросы, но дальнейший их анализ сквозь призму новой аналитики в Рунете, посвященной итогам саммита, привел к достаточно интересным выводам, которыми и хотелось бы поделиться с думающей аудиторией.

Прежде всего, хотелось бы отметить, что эти оценки вскрыли внутренние противоречия и проблемы ЕАЭС, но они существенно разнятся между российскими и казахстанскими авторами, комментирующими итоги прошедшего саммита.

Так, по мнению Ю.Кофнера, редактора аналитического портала «Евразийские исследования», главным «камнем преткновения» прошедшего саммита был вопрос механизма ценообразования по газу. Вот что он пишет по этому вопросу в своей статье с весьма характерным названием «У ЕАЭС проблемы, но без него нам было бы гораздо хуже».

«…Президент Белоруссии Александр Лукашенко и премьер-министр Армении Никол Пашинян считают цену слишком высокой и предлагают переходить к единому внутрисоюзному тарифу, который был бы ближе к внутрироссийской цене. На это президент России Владимир Путин дал понять, что такое возможно только после более глубокой интеграции вплоть до фискального союза, чего даже нет в Евросоюзе. А президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев вообще охладил всех, напомнив, что не надо забегать вперед, так как создание единых энергетических рынков заложено в союзном договоре только на 2025 год. По его мнению, перед тем как идти дальше, важно сейчас сначала убрать все оставшиеся препятствия, которые мешают свободной торговле на общих рынках союза, прежде всего на общем товарном рынке.

И действительно, нерешенных проблем и так хватает. Среди них: споры по поводу применения национальными ведомствами санитарных, фитосанитарных и ветеринарных мер, например между Минском и Москвой по молочной продукции или между Нур-Султаном и Москвой по арбузам и куриному мясу; претензии по отдельным изъятиям из общего таможенного тарифа ЕАЭС для третьих стран, например по подержанным иномаркам и ввозу сахара; жалобы на неправомерные ограничения транзитных поставок или, наоборот, по реэкспорту подсанкционной продукции, в частности по поводу казахстанского угля для Украины или «белорусских» креветок. И список далеко не исчерпывающий.

По расчетам Евразийского банка развития, нетарифные барьеры удорожают взаимную торговлю товарами в среднем на одну треть. Несмотря на неустанные усилия Евразийской экономической комиссии, совокупное число зарегистрированных препятствий не уменьшается, а, наоборот, увеличивается из года в год…

…Оценить экономические итоги региональной интеграции можно по-разному. Например, с использованием различных компьютерных симуляций. Так, признанный Венский институт международных экономических исследований в 2018 году с помощью так называемой гравитационной модели выяснил, что благодаря созданию Таможенного союза фактическая взаимная торговля между государствами-членами была в среднем на треть выше в 2010–2015 годах, чем она могла бы быть без его учреждения. Наибольший «эффект создания торговли» заметен для Республики Беларусь.

Польза ЕАЭС и проделанная работа ЕЭК хорошо видны, если гипотетически снова ввести те барьеры к взаимной торговле между государствами-членами, которые удалось снять за последнее десятилетие. Так как компетенции Евразийской комиссии наиболее выражены на общем товарном рынке и в сфере трудовой миграции, то в рамках компьютерной «модели частичного равновесия» я оценил последствия трех гипотетических сценариев: во-первых, что будет, если между государствами – членами «бывшего» ЕАЭС ввести тарифные пошлины, то есть отказаться от Таможенного союза и свободной торговли товарами. Во-вторых, что будет, если распустить единое экономическое пространство, то есть если каждая страна введет собственные, отличные друг от друга технические регламенты и стандарты, санитарные, фитосанитарные и ветеринарные меры, правила конкуренции и субсидирования, антидемпинговые меры, требования к лицензированию поставщиков и т.д. В-третьих, я оценил последствия отказа от общего рынка труда и свободы передвижения рабочей силы.

Анализ показывает существенные издержки потенциальной евразийской дезинтеграции – в первую очередь для Белоруссии, Киргизии и Армении, – означающие, что именно они являются наибольшими выгодоприобретателями евразийского проекта.

Без Таможенного союза взаимная торговля товарами упала бы на $13 млрд, или на 22%. В результате общий ВВП стран союза был бы на 0,3% ниже каждый год.

Наибольшие потери от гипотетического возвращения таможенных постов и пошлин на внутренних границах испытали бы Белоруссия (–3,7% ВВП), Киргизия (–2,7%) и Армения (–1,1%). Менее заметный эффект был бы для Казахстана и России. Ежегодно их валовой внутренний продукт был бы на 0,8 и 0,1% ниже. Такая разница в эффектах логична ввиду различий в размерах экономик и относительной важности торговли с партнерами по ЕАЭС для каждой из стран.

Еще более существенными были бы потери от гипотетического роспуска единого экономического пространства и возвращения уже устраненных «нетарифных барьеров». В таком случае взаимная торговля товарами упала бы аж на 114%. Это ежегодные потери в размере $70 млрд. В итоге совокупный ВВП стран ЕАЭС был бы на 1,8% ниже каждый год. Это может показаться не такой уж большой цифрой, но нужно учитывать, что средний ежегодный прирост ВВП стран ЕАЭС в 2014-2018 годах составил 0,8% и прогноз среднего ежегодного экономического роста объединения на 2020-2024 годы, проведенный до коронавируса, составил 2,1% ...»

Насколько обоснованы и объективны приведенные расчеты и оценки этого российского автора, можно полагать, одного из ведущих в вопросах евразийской интеграции, как говорится, судить специалистам. Однако, очевидно, что интересы разных стран ЕАЭС сегодня находятся в состоянии плотного «клинча». Нетрудно предсказать, что при дальнейшем развитии интеграционных процессов, если таковые будут продолжены при существующих подходах, эти интересы будут входить в еще большее противоречие.

Более интересными и содержательными представляются оценки казахстанских авторов Рунета, которые комментировали итоги саммита сквозь призму достаточно радикального и критичного выступления президента Казахстана К.Токаева.

Так, в частности, они пишут следующее по итогам прошедшего саммита ЕАЭС.

«…Принятие документа под названием "Стратегические направления развития евразийской экономической интеграции до 2025 года" должно было стать главным итогом заседания Высшего Евразийского экономического совета. Однако обсуждение проекта выявило серьезные противоречия в позициях участников ЕАЭС.

Заседание Высшего Евразийского экономического совета на прошлой неделе вызвало достаточно бурную реакцию и оживленную дискуссию в казахстанском сегменте социальных сетей. Некоторые эксперты даже сделали выводы о резком изменении позиции Казахстана под руководством Касым-Жомарта Токаева по отношению как к самому Союзу, так и к идее евразийской интеграции. Однако для тех наблюдателей, которые внимательно следят за ходом проекта, ничего неожиданного не произошло…

… Следует напомнить, что принцип, по которому развивается евразийская интеграция, можно охарактеризовать как путь от простого к сложному. При создании ЕАЭС стороны изначально договорились начать интеграцию с тех секторов и отраслей экономики, где существовало наименьшее количество проблемных и спорных, а также чувствительных для той или иной страны вопросов.

На этот этап отводились первые пять лет. На вторую пятилетку, 2020–2025 годы, были запланированы вопросы создания единого финансового рынка, единого рынка энергоносителей и так далее.

Однако уже в процессе первого этапа, помимо появления взаимных претензий и упреков, выявились два разных по идеологии подхода к процессу. Один условно можно назвать белорусским, второй – казахстанским. Позиция и подход России были плавающими, по каким-то вопросам она поддерживала Беларусь, по каким-то – Казахстан.

Если белорусский подход предполагает максимально жесткую интеграцию, чуть ли не создание наднационального Госплана, то казахстанский подход подразумевает скорее либеральный вариант, при котором наднациональным структурам передается максимально умеренный набор полномочий. Эту позицию, которая нашла отражение в выступлении Касым-Жомарта Токаева на прошедшем заседании, казахстанская сторона высказывала и ранее…

… Сам по себе подготовленный Евразийской экономической комиссией документ состоит из 326 мер и механизмов, уточняющих и расширяющих положения Декларации о дальнейшем развитии интеграционных процессов в рамках ЕАЭС 2018 года.

Документ условно можно поделить на три части. Одна из них касается мероприятий по устранению уже существующих ограничений, присутствующих на внутреннем рынке Союза. Имеются в виду различные барьеры и изъятия. Устранять ограничения предлагается за счет утверждения соответствующих дорожных карт один раз в два года.

Другая часть мер, содержащихся в документе, относится к гармонизации технического регулирования и стандартов.

Что касается третьей части, то участникам ЕАЭС предложено подписать соглашение о регулировании оборота той продукции, которая пока не попадает под требования единых регламентов, а также исключить дублирующие требования.

Как следует из выступлений президентов стран – участников ЕАЭС, все они в той или иной степени были недовольны отдельными положениями документа. По словам председателя Коллегии ЕЭК Михаила Мясниковича, во время обсуждения и подготовки документа на различных уровнях был очень широкий разброс мнений и "то, что удалось согласовать, – это компромисс".

Так, например, президент Кыргызстана Сооронбай Жээнбеков предложил наделить членов ЕЭК правом обращения в судебные органы в случае игнорирования участниками Союза установленных требований. По его словам, это необходимо "для эффективности выполнения задач по устранению барьеров внутри ЕАЭС". Казахстан против такого решения.

Принципиальным моментом, во многом объясняющим столь быстрое вынесение документа на Высший экономический совет, а также анонсирование его принятия главой ЕЭК, представителем Беларуси Михаилом Мясниковичем, являлся пункт, на котором настаивали белорусская и армянская стороны и с которым были принципиально не согласны россияне и Казахстан. Он касается тарифообразования и цен на общем газовом рынке. Владимир Путин вообще предложил принять стратегию, исключив из нее это положение. "Имеется формула, которую поддерживают три страны, – Россия, Казахстан и Киргизия. Подходы к ценообразованию на газ можно было бы определить позднее на переговорах по формированию общего рынка газа ЕАЭС", – отметил он. По его мнению, "единый тариф может быть реализован лишь на едином рынке с единым бюджетом и единой системой налогообложения".

В результате предложение Токаева отложить принятие документа на осень, в формате офлайн, а пока отправить его на доработку стало своего рода компромиссом. С ним, после того как стало ясно, что пункт по газу не проходит, вынужден был согласиться и Александр Лукашенко, резюмировавший, что подготовленный документ не имеет срочных к реализации предложений: "Это стратегия, поэтому спешить некуда, за исключением пункта по природному газу. И то, даже если мы примем в такой формулировке по природному газу решение, это не конкретное решение, за ним будут следовать конкретные переговоры"…

Таким образом, приведенные выдержки в общем и целом дают некоторую картину достаточно острых противоречий между странами ЕАЭС. Эти противоречия уже привели к такому росту напряженности в отношениях между такими близкими государствами-союзниками как Россия и Беларусь, что последняя вынуждена отказываться от российской нефти и газа и искать новых поставщиков энергоносителей для своей промышленности в других странах мира. Как говорится, «дружба дружбой, а табачок врозь».

Очевидно, что Кыргызстану, как стране несоизмеримой по масштабам своей экономики с российской и казахстанской или белорусской трудно спорить со своими более мощными партнерами по конкретным вопросам экономической интеграции и, соответственно, проводить свои интересы.

Однако, по глубокому убеждению автора этих строк, мы могли бы получать существенные бонусы и проводить свои интересы в случае выстраивания гибкой и дальновидной политики в рамках ЕАЭС, но на несколько других принципах и условиях.

Дело в том, что передовые страны Запада и Востока в последние десятилетия интенсивно переводят свои экономики на экологические принципы функционирования или принципы «зеленой экономики», что во многом вызвано прогрессирующим изменением климата и многочисленными экологическими проблемами, вызванным этим феноменом. В использовании энергии они отказываются от угля и нефти, главных поставщиков углерода, способствующих «парниковому эффекту».

Именно эти процессы заложены в основе наблюдающегося в настоящее время в мировой экономике перехода к новому или 6-му технологическому укладу и мирохозяйственному укладу. Этим вопросам посвящены последние авторские статьи по теме мирового финансово-экономического кризиса как переходного периода к этим укладам, которые основаны на анализе работ академика С.Глазьева – министра коллегии ЕЭК от России.

Экономики России, Казахстана и Беларуси основаны, главным образом, на этих энергоносителях, доставшихся в наследство от Советского Союза. Им потребуются огромные капиталовложения и многие годы, чтобы перевести сложившуюся энергетическую инфраструктуру на экологически чистые виды энергии, также, как и внедрять «зеленые» технологии.

Энергетическая инфраструктура же Кыргызстана, которая, опять-таки, досталась нам в наследство от Советского Союза, основана главным образом на гидроэнергетике – возобновляемом «зеленом» источнике энергии. Преимущество, которое нами до сих пор не осознается и не используется в должной мере ни во внутренней, ни во внешней политике, об этом также писалось автором во многих статьях в последнее десятилетие по вопросам изменения климата, энергетики и «зеленой экономики».

В этих статьях, особенно по вопросам евразийской интеграции, также подчеркивалось, что страны ЕАЭС отстают от общемировых трендов в этих областях. Об этом же и пишет академик С.Глазьев в своих работах, говоря о необходимости ускоренного перехода экономики России на принципы 6-го технологического уклада для обеспечения ее конкурентоспособности в обозримой перспективе.

Анализ как Договора о Евразийском экономическом Союзе с изменениями на 1 октября 2019 года, так и проекта "Стратегических направлений развития евразийской экономической интеграции до 2025 года" показывает, что вопросам экологии и «зеленой экономики» там практически нет места.

И это вполне понятно, поскольку эксперты и чиновники ведущих стран этого объединения, готовившие эти документы, исходят из своих национальных интересов, складывающихся из тех реалий в которых находятся их экономики, и как правило, имеют весьма поверхностные представления о специфике и глубине экологических проблем, изменения климата и «зеленой экономике», также, как и мировых трендах по решению этих проблем.

И если Кыргызстан в рамках ЕАЭС, его стратегических и программных документов будет целенаправленно, системно и последовательно выдвигать, и продвигать инициативы в области экологии, изменения климата и «зеленой» экономики, опираясь на свое уже имеющееся естественное преимущество, то в сравнительно короткие сроки он сможет получить соответствующие бонусы не только со стороны партнеров по ЕАЭС, но и от партнеров из дальнего зарубежья стран Запада и Востока.

Эти инициативы будут логично укладываться в работу по сопряжению ЕАЭС и китайской инициативы «пояса и пути», о чем также писалось в авторских статьях по данной теме и говорил российский президент на прошедшем саммите.

Более того, Кыргызстан мог бы выступить своего рода «зеленым мостом» или экологическим хабом между Китаем, ЕАЭС и Западом, со всеми вытекающими отсюда бонусами. Ведь проблемы экологии, изменения климата и необходимости перехода к «зеленой экономике» никто не отменял, они одинаково актуальны для всех, но пользуются разной приоритетностью. К сожалению, в России и в большинстве стран ЕАЭС пока по остаточному принципу.

Следует отметить, что в рамках ШОС уже подписано Соглашение о сотрудничестве в области охраны окружающей среды и экологическими ведомствами стран-участниц этого объединения начата работа по выполнению этого документа. Надо полагать, что это Соглашение инициировалось и поддерживается Китаем.

Очевидно, что такую работу надо начинать и в рамках ЕАЭС, и Кыргызстан мог бы выступить инициатором разработки и заключения такого правового документа в качестве первого шага по внедрению в деятельность ЕАЭС вопросов экологии, изменения климата и «зеленой» экономики, а также созданию «зеленого моста» между ЕАЭС, Китаем и странами ЕС, как и сопряжения с китайской инициативой «пояса и пути».

Резюмируя сказанное, хотелось бы подчеркнуть, что такая постановка вопроса идет в русле идей работ академика С.Глазьева по евразийской интеграции и необходимости перехода экономики России, как и стран ЕАЭС, на принципы 6-го технологического уклада или «зеленой» экономики в посткризисный период, а также соответствует тем идеям «экологической дипломатии», о которых в последние годы так много говорит президент Кыргызстана С.Жээнбеков.

Исмаил Даиров, советник министра экономики КР на общественных началах ЕАЭС

Вернуться к списку

Мы используем файлы cookies, что бы учесть ваши предпочтения и улучшить работу на нашем сайте. Мы предполагаем, что, если вы продолжаете использовать наш сайт, вы согласны с использованием нами файлов cookies. Вы всегда можете изменить настройки своего интернет-браузера и отказаться от сохранения файлов cookies а на нашем сайте

Да Подробнее
2021