Об изменениях в стратегии работ Банка (Rambler News Service)

— В мае утверждена обновленная стратегия ЕАБР, что объяснялось макроэкономической ситуацией. Как изменились показатели эффективности?

— Стратегия изменилась исходя из реальных проблем, стоящих перед нашими странами, и доступных ресурсов. Если бы можно было выделить из бюджета $ 10–20 млрд, тогда можно было бы говорить о создании банка, который мог бы решать мощнейшие инфраструктурные проблемы: строить дороги, реконструировать энергосистемы. Но падение цен на нефть и, соответственно, падение темпов роста приводит к тому, что бюджеты перегружены обязательствами, невозможно выделить огромные ресурсы. Так что вывод оказался таким: необходимо исходить из имеющихся ресурсов и построить оптимальную стратегию, опирающуюся на эффективное использование имеющихся средств. Поскольку самим финансировать масштабнейшие проекты нет возможности, то, первое, надо искать связки с другими банками, привлекать других участников. Второе и, может быть, главное — искать не столь крупные, но интеграционные проекты не только в инфраструктуре. То есть сдвиг в стратегии такой: можно отбирать проекты в промышленности, энергетике и так далее, где есть интересы нескольких стран и цепочки добавленной стоимости. Это самая важная корректировка в стратегии — работа по интеграционным проектам.

— Как будет достигаться цель по наращиванию инвестпортфеля до $ 3,3 млрд? Какие интеграционные проекты могут быть реализованы?

— Самое простое — торговые поставки. Мы сейчас собираемся кредитовать казахстанскую компанию ERG, которая работает в сфере металлургии. Компания производит железорудный концентрат, направляют его на ММК. Похожий вариант — Актюбинский рельсобалочный завод: он закупает прокат в России, а на российский рынок обратно поставляет длинные рельсы для высокоскоростных магистралей — это небольшое финансирование, около $ 30 млн. Эти проекты быстрые, предоставляется торговое финансирование. Есть проекты по покупке активов. Например, казахстанская компания «Алма-ТВ» покупает телекоммуникационные компании в России, ее цель — создание холдинга, где было бы несколько региональных казахстанских и российских компаний, и «посадить» эти компании на оптоволокно. За счет экономии издержек создается конкурентоспособная структура. Финансирование этого проекта — порядка $ 150 млн, возможно, это не один транш. Российские компании в свою очередь интересуются месторождениями — например, полиметаллических и медных руд в Казахстане.

Есть проекты, где просматривается цепочка добавленной стоимости. Например, один из белорусских электрозаводов закупает комплектующие в России, а продукцию поставляет на рынки стран ЕАЭС.

— Разъясните ситуацию с возможной покупкой «Русской медной компанией» медного рудника в Казахстане: ЕАБР сообщал об интересе, «Русская медная компания» дала опровержение.

— К нам был вопрос: рассматриваем ли мы этот проект? Ответ — рассматриваем. А вопрос к компании: заключено ли соглашение? Нет. Переговоры идут, в частности на Петербургском форуме проведем переговоры. Здесь с нашей стороны речь может идти о финансировании в объеме до $ 100 млн.

— Планируется ли достижение каких-то договоренностей в рамках Петербургского экономического форума?

— Это несколько встреч. Будем обсуждать частно-государственный проект платной автодороги вокруг Хабаровска. Будем встречаться с Tata Group — реализация большого проекта, включающего угольный разрез, дорогу, порт на Дальнем Востоке и экспорт этого угля в Индию. Индийская компания посчитала: у этого проекта хорошая экономика. Кроме того, достигается экологический эффект, что важно и для ЕАБР: они замещают низкокачественные индийские угли.

— На каком этапе эти переговоры?

— Начальная стадия, только Хабаровская дорога — более продвинутая.

— Вы ранее говорили, что ЕАБР может «подхватить» проекты ЕБРР, остановившего реализацию новых проектов из-за антироссийских санкций. К вам уже обращались относительно проектов ЕБРР?

— Реальность оказалась сложнее. Уже существующие проекты они не отдают: для ЕБРР Россия всегда была страной, где самый большой кредитный портфель, и он высокого качества. Менеджмент держится за этот портфель, никто отдавать не собирается. Новые они не рассматривают.

— А проекты, которые находились в стадии разработки к моменту введения санкций?

— По России таких примеров нет. В настоящее время рассматриваем проект освещения Алма-Аты в Казахстане, который ЕБРР рассматривал, но решил из него выйти. В России, скорее, сейчас важно определиться с работой ЕБРР по «Северному измерению» — природоохранному партнерству, управляющей компанией которого был ЕБРР. Сейчас работа здесь остановлена. Мы сейчас смотрим, как можно реанимировать работу с этим природоохранным партнерством, у которого много природоохранных проектов: например, реконструкция петербургского водоканала, завода по сжиганию сухого остатка, калининградский проект по модернизации систем теплоснабжения и водоснабжения. Есть также проекты в Архангельске.

— Есть ли договоренности или планы с Азиатским банком инфраструктурных инвестиций относительно совместной реализации каких-то проектов?

— Мы проводим встречи, предлагаем проекты для них. С АБИИ есть сложность — этот банк развития в первые два года работает только с проектами, под которые выдаются государственные гарантии. Но мы проводим обсуждения: где-то могут быть госгарантии, где-то они могут взять наш риск. Такая практика запланирована и у Банка БРИКС — он открывает лимиты на нас, а уже ЕАБР кредитует проекты.

— В свете такой политики АБИИ может ли быть реализован проект платной дороги в России в рамках коридора Китай — Европа?

— Есть проект платной дороги от границы Казахстана к границе Белоруссии — этот проект рассматривался как частный. По нему, скорее всего, будет трудно получить госгарантии. Более актуальны для этого проекта переговоры с китайскими банками — например, Китайским экспортным банком, Банком развития Китая. Если этот проект пройдет, то, вероятно, в такой конфигурации, и мы были бы рады «встроиться» в эту линейку банков, но вряд ли там будет Азиатский банк инфраструктурных инвестиций.

Есть другой вариант этого же маршрута (и он включен в госпрограммы) — дорога из Казахстана через Москву в Финляндию. Мне кажется, по этому варианту госгарантии возможны, тогда можно будет говорить об участии АБИИ.

— Согласовано ли участие ЕАБР в проекте сборочного предприятия «Автоваза» в Казахстане?

— Нас смущают связанные с проектом риски: часть мощностей АвтоВАЗа простаивает, есть проблемы со сбытом продукции в условиях сокращения авторынка. И создавать дополнительные мощности — это вопрос. Условие нашего участия в проекте — получение гарантий АвтоВАЗа по сбыту, например компания будет забирать собранные в Казахстане автомобили и реализовывать через свою сеть в России. Пока таких гарантий нет. Без гарантий со стороны АвтоВАЗа наше участие под вопросом. Сейчас мы трансформировали этот проект: более реально заключение контракта на меньшую сумму. Он будет предусматривать финансирование закупки машинокомплектов на АвтоВАЗе с целью сборки в Казахстане и реализации на казахстанском рынке. Объем финансирования — около $ 30 млн.

— ЕАБР готов напрямую поучаствовать в приватизации активов в России?

— Это не свойственно банкам развития. В таких схемах часто нужны банковские схемы, например гарантии. Когда для многих потенциальных инвесторов есть риски, связанные с взаимодействием с санкционными банками, мы можем в таких схемах — выдать гарантии, выступить от лица инвестора, участвовать, но не выступать прямым покупателем.

— Согласована ли с Азиатским банком развития конфигурация участия в проекте от Ирана до Грузии?

— Активно работаем, сейчас на один из участков этой дороги выделен кредит $ 150 млн из ЕФСР, который мы финансируем. Азиатский банк другой участок финансирует. Обсуждается финансирование еще одного участка и возможность строительства платного тоннеля. Проект хороший, но его развитие «упирается» в Грузию — финансирование грузинского участка не наш мандат.

— Ведутся ли консультации о перспективах этого проекта?

— Переговоры и встречи были, но к единому мнению пока не пришли.

— В свете обесценения национальных валют и скачков курсов актуален ли вопрос привлечения ЕАБР финансирования в национальных валютах? Как здесь хеджировать валютные риски?

— Как раз скачки курсов валют дают стимул к работе с национальными валютами, так как возникают риски «разрывов» при получении финансирования в валюте для организаций, имеющих рублевый денежный поток. Наоборот, все меньше желающих валютные риски принимать.

Мы видим, что сейчас есть возможности для размещения «длинных» рублевых денег — есть спрос со стороны пенсионных фондов. Они, в частности, предлагают нам разместить облигации с привязкой к инфляции. Да, это интересно. И есть конкретные переговоры. Кроме того, мы финансируем проекты в рублях и часто получаем предложения о кредитах, ставка которых привязана к инфляции.

Определенные подвижки есть и в Казахстане, где похожие процессы изменения курса тенге. Кроме того, там идет перестройка пенсионной системы. В ближайшие дни ЕАБР должен подписать соглашение с Нацбанком Казахстана по рефинансированию в тенге, то есть у нас появляется допуск к тенговой ликвидности в Казахстане и возможность финансировать проекты в этой стране в тенге. Следующая стадия — рассмотрение возможности привлечения «длинных» денег в тенге, в том числе пенсионных.

— Как идет работа по «плохим» долгам? Есть ли нарастание этой проблемы?

В прошлом году с «Мечелом» договорились о реструктуризации, компания платит. С начала этого года Белоруссия обещает предоставить госгарантию по долгам БелАЗа, до сих пор госгарантии нет.

— В суд будете подавать?

— Надеемся на компромисс. БелАЗ — работающее предприятие, проблемы и трудности с реализацией продукции естественны, так что можно идти на компромисс с заемщиком. 

— С кем еще были проблемы?

— Осиповичский вагоностроительный завод остановлен, производства нет. Но Белоруссия предоставила госгарантии, они выполнили свои обязательства по госгарантии, основная сумма погашена. Осталась небольшая сумма процентов — несколько миллионов долларов, по ним будем судиться и вести переговоры.

Самые существенные кредиты — «Иволга» в Казахстане, ведем суд и с компанией, и с владельцем, выступавшим поручителем этой компании. Ведем переговоры о возможной реструктуризации с потенциальными новыми собственниками, действуем пока по всем направлениям.

— То есть роста числа проблемных заемщиков нет? 

— Нет. По моему мнению, это были изначально неправильно выданные кредиты предприятиям. Так что это старые проблемы, которые были выявлены с приходом новой команды.

— Здесь, на Петербургском форуме, бывший президент Франции Николя Саркози сказал, что России следует первой отменить санкции. По вашему мнению, это заявление справедливо по отношению к нашей стране?

— Мне кажется, Саркози работает на внутреннюю аудиторию: задача — выиграть выборы. Думаю, это заявление будет иметь определенный успех у внутренней аудитории.

Источник: Rambler News Service (ИА, РФ)

Вернуться к списку