Потенциальными кандидатами на вступление в ЕАБР стали 12 стран (Известия)

Председатель Правления ЕАБР Дмитрий Панкин в интервью газете «Известия» рассказал об участии ЕАБР в проектах Нового банка развития  БРИКС, прокомментировал дальнейшее развитие интеграционных процессов в рамках ЕАЭС, подробно разъяснил вопрос о потенциальных кандидатах на вступление в Банк, а также поделился планами по дальнейшему развитию ЕАБР Председатель Правления ЕАБР Дмитрий Панкин – об участии в проектах Банка БРИКС, а также о том, как планируется увеличивать капитализацию и почему альтернативы доллару пока нет

С какими сложностями при финансировании первого российского проекта столкнулся Новый банк развития (НБР) БРИКС, когда он выпустит первые рублевые ценные бумаги, почему Евразийский экономический союз не станет Евросоюзом и не будет иметь в ближайшей перспективе единую валюту, а также о том, какие страны, не входящие в ЕАЭС, могут стать акционерами Евразийского банка развития, в интервью корреспонденту "Известий" Анне Калединой рассказал Председатель Правления ЕАБР ДМИТРИЙ ПАНКИН.

- В минувшие выходные прошел очередной саммит БРИКС. Почему-то на этих мероприятиях перестали обсуждать создание новой единой валюты государств, входящих в группу, которая могла бы стать альтернативой доллару. А ведь в кризис 2008 года этот вопрос активно продвигался. Казалось, вот-вот – и альтернативную валюту начнут создавать... Совсем забыли эту тему, как вы полагаете?

– Для создания единой валюты стран БРИКС я не вижу никакой экономической основы – между ними нет мощных взаимных торговых потоков. Есть "двойки": большой объем товарооборота у России с Китаем, у Бразилии с Китаем, у Индии с Бразилией, у Индии с Южной Африкой.

- То есть полагаете, планы, о которых говорили с 2008 года, – что нужна валюта, которая могла бы снизить зависимость государств БРИКС от доллара и его необеспеченности, – совсем сошли на нет?

– В1975-1976 годах я писал курсовую работу по будущим мировым валютам. Основной лейтмотив экономических публикаций тех лет – упадок доллара, риски международной торговли, необходимость найти замену доллару. И все это было сорок лет назад.

- Альтернативы доллару пока нет?

– Евро, юань – потенциально. Подчеркну, что здесь речь не идет о ближайшей перспективе.

- Но их курсовое образование тоже зависит от доллара.

– Все зависят друг от друга. Но сказать, что сейчас наступает такое кризисное состояние что через два года доллар рухнет, нельзя. Все эти разговоры были сорок лет назад: мировая торговля зависит от экономики одной страны, доверие падает, долг в США зашкалив ает, необходим альтернативный мировой финансовый порядок. Ничего за сорок лет не изменилось.

- Но хоть какие-то подвижки есть? Все-таки Китай формально стал первой экономикой мира, например.

– Я бы сказал, что пока нет подвижек. Пока, даже если мы фондируемся и ведем какие-то отношения с китайскими банками, они работают с оглядкой на американские требования. Вариант "давайте забудем про американцев, у нас альтернатива – рынок азиатских стран" сегодня не работоспособен. Все взаимозависимо.

- В прошлом году представители ВТБ говорили, что есть проблема с заимствованиями в Китае, поскольку они ориентируются на американцев и санкции в отношении России. Проблема до сих пор актуальна?

– Да. Китайские банки работают с очень сильной оглядкой на санкции.

- Вы, как международная организация, которая не находится под санкциями, можете помочь российским банкам? Они к вам обращаются?

– Мы можем помочь в таком плане: если есть интересный проект, который собирался профинансировать российский банк, но сейчас из-за санкций не может, то финансирование мы можем взять на себя. Например, "Норд Гидро" (строительство двух малых гидроэлектростанций в Карелии – Белопорожской ГЭС-1 и Белопорожской ГЭС-2. Проект включен в перечень приоритетных федеральной целевой программы "Развитие Республики Карелия на период до 2020 года", реализует его компания "Норд Гидро" совместно с ЕАБР с привлечением финансирования от НБР БРИКС. – "Известия") . Это проект – не санкционный, он не попадает под какие-то ограничения. У него хорошие экологические и социальные стандарты.

- На прошлой неделе вы как раз подписали по этому проекту соглашение. Причем Россия стала последней страной, которая получает финансирование от Нового банка развития БРИКС (НБР БРИКС). Насколько мне известно, все из-за того, что наши партнеры из-за санкций не решались кредитовать в валюте российский проект. Были даже озвучены планы о выпуске рублевых бумаг. В итоге решение было найдено?

– Действительно, проект буксовал именно из-за планов, что инвестиции будут идти через ВЭБ. Но Банк БРИКС не смог работать с ВЭБом, поскольку он находится под санкциями. Мы – международный банк, не под санкциями. Поэтому был выбран вариант, что финансирование пойдет через нас. Как только мы заключим кредитный договор с заемщиком, то будем предоставлять ему рубли.

- Это значит, что все остальные проекты НБР БРИКС в России будут тоже идти через вас?

– Мы, конечно, хотели бы этого. Но есть и другие институты, которые ориентируются на международное законодательство. С ними НБР БРИКС также может работать. Хотя санкционные требования США нельзя назвать международным законодательством, НБР БРИКС вынужден принимать их во внимание и избегать партнеров, которые находятся под санкциями.

- Насколько я понимаю, на прошлой неделе был дан старт проекту в Карелии?

– Корпоративное соглашение между инвесторами было подписано на прошлой неделе, банки и заемщик оформили мандат на финансирование, дан старт строительству. До конца года инвесторы должны будут вложить 2,8 млрд рублей, за счет которых будут выплачены авансы за оборудование и выполнение подготовительных работ. Начало кредитования со стороны ЕАБР планируется в I квартале 2017 года. За первый год мы с банком-партнером профинансируем проект на 2,4 млрд рублей. Общая сумма поддержки на 2017-2019 годы составит 8,1 млрд рублей. К 2019 году планируется завершить строительство двух малых ГЭС.

- С этим проектом нашли выход, как обойти санкции. Но будут ли все же реализовываться планы по размещению рублевых бумаг НБР БРИКС в России?

– Рассматривался такой вариант: они выходят на наш рынок, привлекают рубли и за счет этих рублей уже работают с нашим финансовым институтом (потому что они не берут риск на проект – они берут риск только на финансовый институт). Но оказалось, что для реализации этих планов НБР БРИКС нужно еще попасть в ломбардный список ЦБ РФ, а также должны быть внесены изменения в некоторые нормативные документы, которые позволили бы инвесторам работать с бумагами Банка БРИКС.

- Выпуск рублевых инструментов просто откладывается на какое-то время?

– В этом году не успеют. Не исключаю, что в 2017-м получится.

- Готовятся ли какие-либо изменения в составе акционеров ЕАБР и ЕФСР, которым управляет ваш банк? Работаете ли вы над привлечением новых стран в капитал?

– Банк проанализировал 70 стран Европы, Азии и Ближнего Востока. В результате в список потенциальных кандидатов на вступление в ЕАБР вошли Азербайджан, Вьетнам, Египет, Израиль, Индия, Индонезия, Иран, Монголия, Сингапур, Таиланд, Южная Корея и Япония.

Это не просто наши абстрактные пожелания. Критериями были интенсивность торговых и инвестиционных связей, а также интеграционных процессов со странами, входящими в ЕАБР (Армения, Белоруссия, Россия, Киргизия, Таджикистан, Казахстан. – "Известия"), текущий статус переговоров о членстве в нашем банке и экономические показатели (рост ВВП, суверенные рейтинги и др.). Такой подход был согласован с советом, который одобрил нашу стратегию. Поэтому переговоры с этими странами – это не просто позиция менеджмента банка. Это и позиция учредителей – правительств наших стран.

- Есть ли практические шаги в этом направлении?

– Я не могу сказать, что по всем странам, но по некоторым направлениям движение уже началось. Мы подготовили предложения, начали диалог. Некоторые страны, наоборот, сами инициируют встречи по данному вопросу. Мы вели переговоры с Китаем, с Ираном, с Вьетнамом. Но сказать, что вот-вот будет принято решение, пока нельзя.

- Почему? Страны что-то не устраивает в механизме такой евразийской экономической взаимопомощи или они просто долго думают?

– Вероятно, думают. Им нужно время на то, чтобы четко сформулировать свою позицию, свои интересы. Ведь если ты участвуешь в банке, надо вносить деньги в капитал.

- Какие у вас таргеты по увеличению капитала и учитываются ли в них бюджетные средства? Наверное, с этим сейчас проблематично?

– Пока мы рассматриваем увеличение капитала за счет внутренних источников. На ближайшие два-три года капитала у банка достаточно. Мы должны прежде всего расширить инвестиционный портфель. Если сейчас капитал $1,6 млрд, текущий инвестиционный портфель $2,1 млрд, а балансовый – $1,6 млрд, то выйти на показатели баланса в $3-4 млрд – абсолютно нормально и реально.

На совете рассматривалась альтернатива: увеличивать капитал за счет госбюджета или все-таки за счет прихода новых акционеров. Совет поручил нам составить список потенциальных стран, с которыми было бы интересно вести переговоры об их вхождении, о чем я говорил выше. При этом задачи обеспечить вступление новых стран любой ценой у нас нет.

- Вы себе в этом смысле никаких временных рамок не ставите?

– Хотелось бы к концу 2017 года получить решение по расширению числа стран-участниц. Даже если мы договоримся о чем-то в следующем году, возможно, все формальные процедуры успеем провести уже только к 2018-му.

- Какие еще изменения происходят в ЕАБР?

– Мы перестроили работу казначейства. В этом году сформировали более доходный портфель, куда вошли бумаги России, Казахстана, компаний наших стран, которые приносят существенно больше дохода. Была и такая ситуация : были выпущены облигации банка, по которым банк выплачивал 5% купонного дохода. Деньги были инвестированы в американские казначейские бумаги, которые давали 0,2%. Обязательства под 5,5%, а активы – под 0,2%. Мы сделали обратный выкуп наших евробондов.

- Избавляетесь от долларовой зависимости и решили присоединиться к тем инвесторам, которые почувствовали аппетит риску и ушли от казначейских бумаг США в развивающиеся рынки?

– Все относительно. Мы не инвестируем ни в аргентинские, ни в бразильские, ни в южноафриканские бумаги. Только в российские и казахстанские. В государственные и корпоративные.

- Вопрос интеграции финансовых систем тоже стоит в рамках ЕАЭС. Насколько реалистично, что в итоге в рамках союза появится единая валюта? Были же в свое время планы создать с Белоруссией единую денежную единицу, но потом из-за разницы в экономическом положении стран это забылось.

– Пока я бы вообще не говорил о единой валюте. Лучше сосредоточиться на создании общего финансового рынка, сопоставимых правилах регулирования на общем пространстве, где каждый финансовый институт сможет работать. Зарегистрированный в России банк – на территории Казахстана, зарегистрированный в Казахстане – в Белоруссии. Конечно, это очень сложно, но я считаю, что это реально достижимая цель.

Также надо сближать и нормы регулирования, чтобы не получалось так, что они противоречат друг другу. Необходимо идти по пути сближения денежной политики.

Наиболее яркий пример – политика валютного курса: когда в России плавающий курс, Казахстан не может держать фиксированный курс. Сразу получаются огромные теневые потоки, сильнейшее давление на валюту и резко отрицательный результат. Здесь должна быть скоординированная денежно-кредитная политика. Если Россия придерживается плавающего валютного курса, тогда и другие страны должны придерживаться плавающего валютного курса.

- На ваш взгляд, когда можно будет говорить о такой интеграции?

– На мой взгляд, 2022 год – это вполне реалистичный срок, если регуляторы будут договариваться. Я считаю, что сейчас очень важно принятие единого Таможенного кодекса. Затем на повестке будет единый рынок фармацевтических товаров, потом – энергетический рынок. И так шаг за шагом.

- С учетом всего вышесказанного получается, что не быть нам Евросоюзом? В силу существующих проблем в ЕС надо ли нам им становиться? Тогда и о любой интеграции можно спросить – нужна ли она?

– Нужна. Все наши исследования показывают, что в целом в этом процессе больше плюсов, чем минусов. И есть общий макроэкономический эффект со знаком "плюс". Но все надо делать разумно и стараться избегать тех ошибок, которые были в Евросоюзе.

- С какими странами – именно в финансовом отношении – проще всего интегрироваться России, а с какими сложнее в силу серьезных различий?

– Сложнее с Киргизией – там система банковских институтов надзора и регулирования слабее. Проще всего с Казахстаном, поскольку там сейчас Нацбанк проводит политику по управлению валютным курсом, аналогичную той, что проводит Банк России, – свободный курс нацвалюты. Нормы регулирования близкие. В Белоруссии, наверное, движение идет в сторону применения общемировых практик в денежно-кредитном регулировании, отхода от избыточного кредитования экономики и перехода на более свободное валютное курсообразование. Не вижу здесь кардинальных противоречий.

Справка "Известий"

Евразийский банк развития (ЕАБР) управляет средствами Евразийского фонда стабилизации и развития (ЕФСР ранее – антикризисный фонд ЕврАзЭС) регионального финансового механизма объемом более $8.5 млрд. Фонд был учрежден в 2009 году Республикой Арменией, Республикой Беларусь, Республикой Казахстан,Кыргызской Республикой, Российской Федерацией и Республикой Таджикистан с целью преодоления негативных кризисных последствий, а также содействия интеграции экономик государств-участников.

Источник: Известия (газета, РФ)

Вернуться к списку